[ ОГЛАВЛЕНИЕ ]           [ Quo vadimus? ]
[ "Повесть временных лет" как исторический источник ] [ Исследования и статьи ]

[ список сокращений ] [ указатель личных имен ] [ указатель географических названий ]
[ форум ]
[ Предпосылки и принципы с.13-20 ] [ «Новгородец Василий» и третья редакция ПВЛ с.21-29 ] [ Краевед-киевлянин в ПВЛ с.30-75 ] [ Лексема "варяги" в контексте ПВЛ с.76-95 ] [ Словене, поляне, русь и деревляне с.96-115 ] [ Путь «из варяг в греки» и легенда об апостоле Андрее с.116-147 ] [ Рюрик/Рорик/Рерик с.148-169 ] [ Князь Олег и его экспедиция в Константинополь с.170-193 ] [ «Старый» Игорь, Ольга, Святослав и Свенельд с.194-333 ] [ Ярополк и Владимир, Святополк и Ярослав с.234-270 ] [ Святополк и легенда о Борисе и Глебе с.271-296 ] [ Серебро Святополка с.297-311 ] [ Топология Руси и проблема Тмутороканя с.312-346 ] [ Структура и хронология текста ПВЛ с.347-374 ] [ Итоги и перспективы с.375-386 ]



170__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ



КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ

Если Рюрик в русской истории оказывается всего только фантомом, тенью, отброшенной на пространства Восточной Европы Рориком ютландским или фризским, то Олег выступает в ПВЛ первой фигурой, чье существование подтверждается датированным документом — договором, заключенным этим князем с греками 2 сентября 911 (6420 «сентябрьского») года. К сожалению, этот безусловно исторический факт не облегчает работу исследователя, приступающего к выяснению личности одного из самых загадочных персонажей ранней русской истории, награжденного прозвищем «вещий», т.е. 'мудрый', 'знающий', а если следовать значению этого слова у кашубов (на территории «варяского Поморья»), то и 'оборотень', 'упырь'1.

Несмотря на кажущееся обилие сведений об Олеге, рассыпанных по страницам ПВЛ, начиная со ст. 6387/879 г. и кончая ст. 6420/912 г., которая после рассказа о смерти князя от змеи, выползшей из черепа любимого коня, завершается выпиской из хроники Георгия Амартола об Аполлонии Тианском и пророчествах 2, все они, за исключением договора 6420/912 г., оказываются малодостоверны и прямо легендарны. Последнее может быть объяснено тем обстоятельством, что наличие в этих новеллах характерных фразеологических оборотов, использование топографических ориентиров, проведение идеи тождества «словен», «полян» и «руси», а также текстов, заимствованных из хроники Георгия Амартола, указывает на их принадлежность перу «краеведа-киевлянина», работавшего в первой половине XII в.,

___________________

1 Первольф И. Германизация балтийских славян. СПб., 1876, с. 55, прим. 2.

2 Шахматов А.А. «Повесть временных лет» и ее источники. // ТОДРЛ, IV, М.-Л., 1940, с. 50-52.


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________171

или же — на кардинальную переработку им каких-то предшествующих текстов, которые содержали договор с греками и предание о чьей-то смерти от коня по возвращении из похода. Однако и этот, уже переработанный в первой половине XII в. текст, как можно полагать, испытал в составе ПВЛ большие сокращения, вызывающие недоуменные вопросы.

Начать следует с происхождения Олега, о котором, в сущности, ничего не известно. Он появляется, как deus ex machina, в момент смерти Рюрика лишь для того, чтобы тот мог передать ему своего малолетнего сына Игоря и основанное им государство. Подобную мотивацию, следом за другими историками, можно было посчитать реальной, если бы не противоречия, из которых три сразу же переводят ее в разряд откровенного вымысла: немедленный после смерти Рорика/Рюрика уход Олега из Новгорода, хронологическая несовместимость Олега и Игоря, о чем я буду говорить в связи с Игорем, и отсутствие у реального Рюрика/Рорика мужского потомства. Наименование Олега «воеводой» Рюрика [НПЛ, 107], его «родственником» [Л., 22] или «племянником»3, следует отнести к разряду домыслов, поскольку оба его реальных племянника, Родольф и Годефрид, как известно, не дожили до 90-х гг. IX в. Другими словами, исследователь имеет здесь дело с попыткой связать Рорика/Рюрика через Олега с Игорем, Ольгой и Святославом.

Между тем, Олег, безусловно, был князем, причем наследственным князем, т.к. в тексте договора 6420/912 г. он представлен с титулом «светлости», что могло иметь место только в том случае, если константинопольский двор был абсолютно уверен в правомочности Олега претендовать на графское или княжеское достоинство. Попытка Б.А.Рыбакова представить его «норманским конунгом, незаконно и лживо овладевшим Киевом» 4, изначально ошибочна, поскольку преамбула договора 6420/912 г. показывает наличие в его государстве структурированного аристократического вассалитета (наличие «под его рукой» других князей и бояр). Можно предположить, что Олег являлся отпрыском какой-то боковой (женской) линии Скьольдунгов, однако его пребывание в Новгороде на Волхове и последующую экспедиция именно по тому пути «из варяг в греки», который обозначен в «хождении» апостола Андрея, с захватом Смоленска и особенно Любеча, следует отнести целиком на счет «краеведа».

___________________

3 ПСРЛ, т. 7. Летопись по Воскресенскому списку. СПб., 1856, с. 268.

4 Рыбаков Б.А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М, 1963, с. 179.


172__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

Иначе стоит вопрос с приходом Олега в Киев и убийством Аскольда и Дира.

Если предание о Кие как основателе города на Днепре (и на Дунае!) могло существовать самостоятельно, будучи только использовано «краеведом», внесшим в него элементы полемики с «невегласами», как это можно видеть и по поводу крещения Владимира в Корсуни, то пребывание Аскольда и Дира на берегах Днепра ничем до сих пор пока не подтверждено, причем не только из-за разнесенности их могил на территории древнего Киева (ссылаясь на М.С.Грушевского, А.А.Шахматов отмечал, что «они похоронены в разных местах города Киева, отстоящих друг от друга на добрые полмили»5). Их связь с Рориком/ Рюриком объясняется теми же причинами, что и отношение к Рюрику Игоря, воз-никшими под пером «краеведа», который использовал фрагмент из Продолжателя Амартола 6, чтобы пополнить его именами узурпаторов, с которыми расправился Олег. Между тем, отсутствие этих имен в греческом тексте хроники Георгия Амартола лишает какой-либо достоверности их появление в достаточно поздних списках ее болгаро-русского перевода, осуществленного, как считал В.М.Истрин, не ранее середины XI в.7.

Сложность заключается еще и в том, что для нас совершенно неизвестно, в какой Киев и к каким «полянам» приходит Олег и, соответственно, где именно у него произошел конфликт с этими столь доверчивыми «варягами», как можно понять, менее всего собиравшимися оказывать сопротивление пришельцам. Поскольку же события истории Руси IX-X вв., изложенные в ПВЛ, во многом оказываются отражением представлений о прошлом книжника первой половины XII в. (самыми ранними хронологическими ориентирами для ст. 6390/882 г. являются упоминания церквей св. Николая и св. Ирины, а также замечание о «варягах», которым шла дань от Новгорода «еже до смерти Ярославля»), гипотеза Б.А.Рыбакова об Аскольде и Дире, как автохтонных славянских правителях «полян-руси» 8, разработанная затем М.Ю.Брайчевским 9, представляется малоубедительной,

___________________

5 Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908, с. 320.

6 Шахматов А.А. «Повесть временных лет» и ее источники..., с. 48-49.

7 Истрин В.М. Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе, т. I. Пг., 1920, с. 510; т. 2. Пг., 1922, с. 294; ШахматовА.А. «Повесть временных лет» и ее источники..., с. 48-49.

8 Рыбаков Б.А. Древняя Русь..., с. 165-173.

9 Брайчевський М. Лiтопис Аскольда. Вiдроджена пам'ятка дев'ятого столiття. // «Киiв», 1988, № 2, с. 146-170; он же. Утверждение христианства на Руси. Киев, 1989, с. 42-88.


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________173

хотя само их присутствие в середине IX в. в Причерноморье вполне вероятно.

Более того, новелла о приходе Олега в Киев (не будем уточнять — в какой) при внимательном рассмотрении допускает предположение, что она изначально была связана именно с Аскольдом и Диром, которые нашли «бесхозный» городок «и начаста владети Польскою землею» [Ип., 15]. Дело в том, что в ст. 6390/882 г. уже давно отмечена загадочная лексема "придоста" («и придоста къ горамъ Киевьскымъ»), выдающая форму двойственного числа глагола среди остальных форм единственного числа, что естественно для рассказа об Олеге («поиде Олгь, поемъ вой свои... и прия... и посади... и посла... и седе»). На это обратил внимание еще А.А.Шахматов, предположив, что в так называемом Начальном своде множественное число, связанное с Олегом и его воинами, редактор заменил на двойственное (Олег и Игорь), которое уже в ПВЛ было выправлено на единственное10. С этим трудно согласиться, во-первых, потому, что данная фраза содержит топоним "горы Киевские", характерный для «краеведа», а, во-вторых, она присутствует во всех списках ПВЛ Лаврентьевского и Ипатьевского изводов, заставляя считать ее характерной для их общего архетипа. Скорее всего, здесь перед нами очередное сокращение текста, какое можно наблюдать в ст. 6551/1043 г., в результате чего некий «Иван Творимирич» оказался «воеводой Ярослава» (при названном ранее «Вышате, отце Яня»). На самом деле текст сообщал, что Иван Творимирич взял в свой корабль не только «князя», но и «воеводу Ярослава», т.е. Вышату, как можно видеть по Воскресенскому списку 11. Вместе с тем, можно допустить, что в интересующем нас тексте речь первоначально шла не об Олеге, а об Аскольде и Дире, отсюда и двойственное число, которое потом «краевед» выправлял на единственное, заменяя братьев — Олегом...

Появление сведений об Олеге, первом достоверном русском князе, открывало перед автором ПВЛ возможность включения «полян» (т.е. киевлян) через «русь» (поскольку в рассказе о Рорике/Рюрике «русь» уже оказывалась славянской) в историю славян вообще и тем самым — в мировую историю. Несмотря на то, что единство «словен» и «полян» было подробно разработано во вступительной части ПВЛ, «краевед» не оставил эту мысль и в последующем, напоминая о словено-руском единстве в ст. 6370/862 и 6390/882 гг. Однако поворотным пунктом в истории «полян» под пером «краеведа» стало появление Олега с полиэт-

___________________

10 Шахматов А.А. Разыскания..., с. 317-319.

11 ПСРЛ, т. 7. Летопись по Воскресенскому списку. СПб., 1856, с. 331.


174__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

нической «русью» под угорами Киева, когда маленькое и ничем не примечательное племя оказывается частью не только обширного славянского мира, но и становится причастным апостольской проповеди, приуготовляющей их к воссоединению с христианской Церковью, а сам «городок на горе» объявляется «мати городомъ рускымъ» 12. Для такого торжественного завершения им был использован фрагмент Сказания о грамоте словенской, выделенный в свое время АА.Шахматовым в качестве отдельного «Сказания о преложении книг» (ст. 6406/898 г.), будучи предварен замечанием, что «бе бо единъ языкъ словенескъ», к которому принадлежат «и поляне, яже ныне зовомая русь» [Ип., 18]. Однако подлинным апофеозом звучит здесь завершающая экскурс об истории славянской грамоты приписка, безусловно принадлежащая «краеведу», о том, что «словеньску языку учитель есть Павелъ, оть негоже языка и мы есме русь; темже и намъ, руси, учитель есть Павелъ апостолъ... аще и поляне звахуся, но словеньская речь бе» [Ип., 20].

Разрывы между фразами единого рассказа, заполненные «пустыми годами» или сведениями, почерпнутыми из хроники Амартола, убеждают в отсутствии сплошной погодной сетки на момент работы «краеведа» над ПВЛ. Это же можно видеть и по естественному продолжению сюжетных прядей, одной из которых является тема «козарской дани». Поднятая во «введении» и продолженная в ст. 6367/859, 6370/862, 6392/884 и 6393/885 гг., она находит свое завершение в ст. 6472/964 и 6473/965 гг. о походах Святослава на «козар», обозначая гигантский разрыв, заполненный сведениями об Олеге, Игоре и Ольге, не имеющих, следовательно, никаких контактов с «козарами». Разрыв этот тем более ощутим, что в ст. 6472/964 — 6473/965 гг., представленных единым текстом, можно видеть безусловное продолжение ст. 6392/884 — 6393/885 гг. о северах, радимичах и вятичах, дающих «козарам» дань «по щелягу», которую Олег [Ип., 17], а затем Святослав [Ип., 53], переводят на себя.

Похоже, перечисление войн и походов Олега на окрестные племена нужно было «краеведу» лишь для того, чтобы потом послать все эти этносы с Олегом на Царьград, поскольку ни одно из этих событий не имеет своего внутреннего содержания и цели. Иначе обстоит дело с древлянами/деревлянами. Если в рассказе о расселении восточнославянских племен все они «живяху

___________________

12 Любопытную и единственную параллель к этому месту С.А.Гедеонов обнаружил в «Жизни св. Оттона Бамбергского», где Штеттин точно так же назван «матерью городам» в земле Померанской (Гедеонов С.А. Варяги и русь. СПб., 1876, с. 356).


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________175

в мире» [Ип., 9], то уже через несколько строк оказывается, что «деревляни живяху зверьскимъ образомъ, живуще скотьскы» [Ип., 10]. Далее можно заметить коренной перелом во взглядах автора на древлян/деревлян, потому что поляне оказываются «обидими деревляны и инеми околными» (что плохо согласуется с мечами, выданными полянами вместо дани «козарам»), поэтому первым действием Олега после занятия им Киева становится поход «на древляны», которых он «примучил».

Такая случайная для князя акция оборачивается жизненной проблемой для Игоря, и окончательно разрешена, похоже, даже не Ольгой, а Владимиром после гибели Олега Святославича, последнего «деревлянского» князя. Не значит ли это, что и здесь, прослеживая такие сюжетные пряди, принадлежащие предшествующему по времени тексту, их разрывы обусловлены необходимостью помещения известий об Олеге?

Подобное ощущение усиливается, когда мы подходим к рассмотрению основных событий жизни и деятельности Олега, представленных ПВЛ, - похода на Константинополь, заключения мира с греками и последующей смерти князя, являющих собой единый текст, разорванный вставками годов, заметок о синхронных событиях и дополненный «краеведом» рассказом об Аполлонии Тианском и пророчествах.

Согласно новелле ПВЛ под 6415/907 г., Олег отправился под стены Царьграда «на конехъ и в кораблехъ, и бе числомъ кораблий 2000», что является таким же преувеличением, как и перечисленные летописцем племена, участвовавшие в походе, поскольку на самом деле вряд ли его силы превышали 100-200 кораблей, как показано в Комиссионном списке НПЛ [НПЛ, 108]. Сухопутных войск у Олега не было вообще (кроме росов, т.е. «морской пехоты»), поэтому среди его союзников могли быть только «словены» 13, которым, согласно анекдоту, были даны самые дорогие, «кропийные» (т.е. шелковые) паруса в отличие от «паволочитых» (златотканных), которых потребовала себе «русь» [Ип., 23]. Текст договора «словен» не знает. Впрочем, это не удивительно, поскольку никто из византийских историков не знает и о каких-либо военных действиях на Босфоре в 907 г. Вот почему удачный поход Олега под стены Царьграда, завершившийся мирным договором, открывшим беспрепятственные торговые и

___________________

13 Последнее вызывало удивление еще у И.Д.Беляева, который задавался вопросом: «Куда девалась конная рать, если дань требуют только на корабли?» (Беляев И.Д. Русь в первые сто лет от прибытия Рюрика в Новгород. // Временник МОИДР, кн. 15, М., 1852, с. 41).


176__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

дипломатические отношения между греками и «русью», неизменно привлекал внимание исследователей как содержащимися в рассказе реалиями, так причинами и степенью вероятности изложенных событий 14.

В данной ситуации естественно предположить, что весь рассказ был выдуман «краеведом» 15, однако он содержит ряд деталей, последовательность которых заставляет думать, что и здесь автор использовал какой-то текст о реальном событии, а не только «странствующий сюжет» средневекового и даже еще более древнего фольклора.

Подойдя к Константинополю и найдя вход в Золотой Рог замкнутым цепью, Олег со своим войском высадился перед городом и приказал выволочить корабли на берег, после чего «повоевал» окрестности Константинополя, «много убийство створи греком и полаты многы разбиша, а црькви пожьгоша... елико же ратнии творять» [Ип., 21], что послужило основанием для историков говорить о жестокой войне между «русью» и греками. Однако вся эта картина является интерполяцией, основанной на рассказе Продолжателя хроники Георгия Амартола о нападении «руси» на Константинополь в 941 г. и Жития Василия Нового 17, причем «2.000 кораблей», скорее всего, возникли из цифры, содержащейся в рассказе Амартола о нападении «руси» на Константинополь в 860 г., где указаны 200 судов 18, увеличенной для эффекта в десять раз. Вопрос в другом: было ли у Олега действи-

___________________

14 Левченко М.В. Очерки по истории русско-византийских отношений. М., 1956, с. 100-127; Сахаров А.Н. Поход Руси на Константинополь в 907 г. // ВИ, 1977, № 6, с. 72-103; он же. Дипломатия древней Руси: IX - первая половина X в.. М., 1980, с. 84-89; и др.

15 В.Д.Королюк, останавливаясь на перечислении славянских племен, участвовавших в походе, сопоставляя их с этногеографическим «введением» ПВЛ и с реальной ситуацией в Восточной Европе X в., прямо пишет, что «летописный текст 907 г. следует рассматривать как творчество историографа XII столетия», а его появление связано «с представлением об Олеге как основателе и собирателе древнерусского Киевского государства» (Королюк В.Д. Западные славяне и Киевская Русь. М., 1964, с. 91).

16 Рыдзевская Е.А. К вопросу об устных преданиях в составе древнейшей русской летописи. // Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия IX-XIV вв. М., 1978, с. 178-184.

17 Шахматов А.А. «Повесть временных лет» и ее источники..., с. 54-57, 69-72.

18 Истрин В.М. Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе, т. 1. Пп, 1920, с. 567; Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей. СПб., 1992, с. 175-176).


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________177

тельное намерение «повоевать» столицу Империи? И с этой точки зрения предпринятые им действия оказываются чрезвычайно любопытны.

В самом деле, если убрать из текста отмеченную выше вставку («и повоева около города, и много оубииство створи грекомъ, и полаты многы разбиша, а церькви пожгоша; а ихъ же имяху полоняникы, овехъ посекаху, другая же мучаху, иныя же растреляху, а другая въ море вметаша, и ина многа зла творяху русь грекомъ, елико же ратнии творять» [Ип., 21]), то окажется, что Олег сразу же по прибытии приказал «выволочить» на берег корабли и поставить их на колеса, чтобы двинуться не к стенам, а в обход их, к верховьям Золотого Рога, откуда он беспрепятственно мог проникнуть в сердце города, однако этого не сделал, легко сдавшись на уговоры греков. Последнее означает, что появление русской флотилии у стен византийской столицы предполагало не войну, а всего только демонстрацию силы, в чем Олег и преуспел, наглядно показав возможность обойти с тыла запертый цепями Золотой Рог, т.е. совершить те самые действия, благодаря которым пять с половиной веков спустя турки блистательно завершили осаду Константинополя19. Отсюда и проистекает готовность греков к ведению переговоров, к чему они поначалу не были расположены и по своему обыкновению затягивали их.

Хотя рассказ ПВЛ об осаде Константинополя, написанный два века спустя после событий/ передает совершенно искаженное о них представление «краеведа», то обстоятельство, что он использовал выписки из какого-то документа императорской канцелярии, как мы увидим ниже, и подлинные статьи договора 6420/912 г., позволяет воссоздать их с достаточной степенью достоверности. Так, доказательством отсутствия прямых враждебных намерений со стороны Олега может служить содержание последующих переговоров, в которых не поднимаются вопросы о войне и мире, а рассматриваются исключительно условия пребывания русских купцов и послов в Константинополе, хотя не вполне понятно, почему царский двор должен снабжать по мере надобности тех и других не только пищевым довольствием, но и якорями, канатами и парусиной [Ип., 22]. Разгадку причин всего этого следует искать, по-видимому, в требовании «руси» освободить ее от чрезмерно высоких пошлин с покупок («не платяче мыта ни в чемь же»), на что греки соглашаются при следующих условиях: всех приезжающих в Константинополь будут перепи-

___________________

19 Лященко А.И. Летописные сказания о смерти Олега Вещего. // ИО-РЯС, 29, Л., 1925, с. 284.


178__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

сывать, и в город приезжие должны входить группами не более 50 человек, без оружия и в сопровождении приставов, причем «русь» не будет «творить пакости в селах и в стране нашей» [Ип., 22-23].

Надо думать, именно эти пункты и явились причиной предшествующего конфликта между торговой «русью» и греками, во время которого было захвачено русское судно с товарами и людьми, — конфликта, который был разрешен Олегом дипломатическим путем, но с применением демонстрации силы. Позднейший же обработчик, не поняв сути происходившего и воспользовавшись славянским переводом Продолжателя Георгия Амартола, изобразил небывалую войну между Византией и Русью в 907 г., описанную им по принципу «елико же ратнии творять» [Ип., 21], что заставило ломать головы позднейшим историкам, не находившим никаких следов подобного конфликта в византийских хрониках. Из этого следует, что Олег требовал от греков не дани в нашем понимании, не отступного, а, скорее всего, пени за ущерб, нанесенный «руси» греками, и возмещения расходов по экспедиции, исчисляемых по количеству людей на корабле (для потерпевших в конфликте) и по кораблям (для экспедиционного корпуса). Отсюда и происходят два исчисления виры, отличающиеся друг от друга: для потерпевших - «по 12 гривен на человека, а в корабле 40 муж», а для пришедшего войска — по 12 гривен «на ключ» («ключ» — ключевое, т.е. 'рулевое весло'), иными словами — на корабль, что при наличии 200 кораблей дает 2.400 гривен общей суммы отступного, вполне реального в такой ситуации [Ип., 22]. Не потому ли греки, признавшие свою вину, назвали Олега «святым Димитрием, посланным на нас Богом» — фраза, до сих пор вызывающая недоумение у исследователей.

Особый интерес в этом плане приобретают требуемые Олегом «углады [уклады] на руские городы», обычно толкуемые как ежегодная дань, идущая в пользу этих городов. В первом варианте требований городов названо довольно много — Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк (Полтеск), Ростов, Любеч и «прочая городы», тогда как во втором варианте список ограничивается только Киевом, Черниговом и Переяславлем. Но, как показывают археологические исследования, Чернигов и Переяславль приобретают облик города только в конце X в., Любеч и Полоцк — в начале XI в., а Ростов — не ранее конца того же столетия. Что касается княжеских «столов» в названных городах («по темь бо городомъ седяху князья подъ Ольгомъ»), то, за исключением Полоцка, который, как и Ростов, никогда не входил в состав киевских земель, эти города становятся центрами кня-


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________179

жеств только в XI-XII вв.20, т.е. уже к моменту работы «краеведа». Но тогда какие города были названы в реальном тексте договора 6420/912 г.? И, может быть, потеря ряда статей этого договора, посвященная именно торговым вопросам, объясняется их несоответствием той картине, которую старательно выписывал наш «краевед»? В таком случае, под лексемой "уклад" (позднее осмысленной в качестве «торговой квоты», определяющей города, которые получают допуск на константинопольский рынок со всеми вытекающими отсюда льготами, и на рынках которых, в свою очередь, могут торговать византийские купцы, также получая «месячное» довольствие) следует понимать состав «месячины», выдаваемой правительством приезжим торговцам (хлеб, вино, мясо, рыба, овощи), что и зафиксировано текстом.

Впрочем, существует другое, более вероятное объяснение этого пункта, предложенное в свое время С.А.Гедеоновым, исходившим из значения данного слова в др.-польском и чешском языках как «возмездия, удовлетворения (за нанесенный ущерб)», что хорошо согласуется и с исчислением пени потерпевшим21.

Попытка М.В.Левченко и ряда историков увидеть предшествующие соглашениям военные действия из слов договора «по первому слову да оумиримся с вами, грекы», поскольку «не было смысла заключать мир, если этому договору не предшествовала война» 22, тоже оказывается несостоятельной, поскольку речь в тексте договора идет не о прошлом, а о возможности недоразумений в будущем, которые не должны перерастать в конфликт: «По первому слову да умиримся с вами, грекы, да любимъ друг друга оть всея душа и изволенья, и не вдадимъ, елико наше изволение быти оть сущихъ подъ рукою нашихъ князь светлыхъ, никакому же съблазну или вине; но потщимся, елико по силе, на охранение прочихъ и вьсегда летъ съ вами, грекы, исповеданиемъ и написаниемъ с клятвою извещаемую любовь непревратну и непостыжну» [Ип., 24]. О том, что договор 6420/912 г. «не имеет никаких намеков на враждебные отношения между русскими и греками», писали С.В.Бахрушин23 и М.Н.Тихомиров24, а из зарубежных исследо-

___________________

20 Археология СССР. Древняя Русь. Город, замок, село. М., 1985, с. 59-60.

21 Гедеонов С.А. Варяги и Русь..., с. 310-311.

22 Левченко М.В. Очерки..., с. 111-112.

23 Бахрушин С.В. К вопросу о достоверности Начального свода. // Бахрушин С.В. Труды по источниковедению, историографии и истории России эпохи феодализма. М., 1987, с. 30-31.

24 Тихомиров М.Н. Исторические связи русского народа с южными сла-


180__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

вателей наиболее аргументированно отстаивал эту точку зрения Р.Долли в статье «Мифический поход Олега против Константинополя», полагавший, что Олег искал не войны с Византией, а мира, почему уже в морской экспедиции византийского флотоводца Имерия 911-912 гг. участвовали команды русов25.

В тексте рассказа можно найти еще одно доказательство мирных намерений Олега, по традиции толкуемое в прямо противоположном смысле: упоминание о его щите и щитах его сподвижников, вывешенных «на воротах» (т.е. на воротных башнях) Константинополя, «показающе победу». Если использование колес и повозок для перевозки судов, в том числе и при осаде городов, хорошо известно, то в этом случае мы никаких аналогов не находим. Наоборот, различные знаки, изображения и предметы, которые помещали на башнях и воротах крепостей, выполняли роль талисманов и оберегов, служили защитой от врага и злоумышленника, будучи в прямом смысле слова «щитом» городу и его жителям. С той же целью над городскими воротами помещали иконы, кресты и гербы. Кроме того, как показал Я.К.Грот, выражение «поднять щиты» для предводителя одной из воюющих сторон в ту эпоху означало призыв к перемирию и началу переговоров 26. Поэтому можно утверждать, что, вешая свои щиты на башнях Константинополя, «русы» объявляли о готовности отныне защищать этот город вместе с его обитателями. Если вспомнить, что вскоре в византийской армии появляются отряды «русов» (морская экспедиция на Крит 911-912 гг.), а сами греки наименовали Олега «святым Димитрием», то подобное утверждение вряд ли покажется слишком смелым.

Выяснив наиболее вероятные причины появления флота Олега под стенами Константинополя, которые разрешают вопрос о молчании греческих источников по поводу якобы имев-

___________________

вянами с древнейших времен до половины XVII в. // Тихомиров М.Н. Исторические связи России со славянскими странами и Византией. М., 1969, с.109.

25 Dolley R.H. Oleg's mythical campaign against Constantinopole. // Bulletin de l'Academie de Belgique, vol. 35. Bruxelles, 1949, p. 116,128 (цит. по: Каждая А.П. К характеристике русско-византийских отношений в современной буржуазной историографии (1947-1957). // Международные связи России до XVII в. М., 1961, с. 9-10).

26 Грот Я.К. Труды, т. 1. Из скандинавского и финского мира. СПб., 1898, с. 736 и 894.


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________181

шей место войны «руси» с греками в 907 г.27, необходимо рассмотреть вопрос о времени прихода «руси» и мирных переговоров, поскольку собственно договор по своей дате отстоит от подхода Олега к Константинополю на четыре года, будучи подписан 2 сентября 911/6420 сентябрьского года, под которым описана и смерть Олега. Для этого следует еще раз вернуться к ст. 6415/907 г., чтобы разобраться в ее составе.

Первое, что бросается здесь в глаза, — дублирование просьбы греков о мире и, соответственно, два определения «дани», востребованной Олегом. В первом случае это соответствует предварительной договоренности по конфликту (возмещение убытка пострадавшим), а во втором, когда названы имена послов, — обсуждению самого договора и возмещению издержек по экспедиции. Вместе с тем, в рассказе, как я уже отметил, присутствует изложение статей, заимствованных из текста договора, с чем согласно большинство исследователей сюжета 28. Реконструируя весь рассказ о походе 907 г. можно заключить, что он состоял первоначально из следующих фрагментов, содержащих: 1) состав армии, 2) заимствование из Амартола, 3) рассказ о движении судов на колесах к Золотому Рогу, 4) согласие греков на переговоры, 5) условия Олега (пеня), 6) переговорный процесс, 7) заключение мира послами Олега, 8) осмотр Константинополя, 9) анекдот с парусами и 10) .возвращение Олега домой. При этом 8-й фрагмент, сообщавший об устроенной послам экскурсии по достопримечательностям Царьграда («Царь же Леонъ послы рускыя почстив дарами, золотом и наволоками, и фофудьями, и пристави къ нимъ мужи свои, показати имъ церковьную красоту, и полаты златыя, и в нихъ сущая б[ог]атьства: злато много, и паволокы, и каменье драгое, и страсти Господни, венець и гвоздье, и хламиду багряную, и мощи святыхъ, учаще я к вере своей и показующе имъ истинную веру; и тако отпусти я въ свою землю съ честью великою» [Ип., 28]), первоначально следовавший за описанием клятвы («и утвердиша миръ»), но перед анекдотом о парусах («И рече Олегъ: ишийте пре паволочити»), оказался оторван от рассказа и помещен сразу за текстом договора, в свою очередь отделенного от рассказа о походе «пустыми летами»

___________________

27 См. по этому поводу критику зарубежных историков: Каждан А.П. К характеристике..., с. 7-16.

28 Кузьмин А.Г. Начальные этапы древнерусского летописания. М., 1977, с. 264, где указаны и мнения его предшественников — А.А.Шахматова, В.М.Истрина, С.П.Обнорского.


182__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

(6416/908 — 6418/910) и сообщением о комете Галлея, оказавшейся под 911г. вместо надлежащего ей 912 г.29. -

Почему так произошло?

Предыдущие исследователи, принимавшие без критики даты рассказов ПВЛ, вместе с тем принимали как реальный факт заключение «прелиминарного» договора в 907 г. и окончательного в 911 (912) г., что крайне сомнительно из-за столь большого временного разрыва. Эти сомнения подкрепляются тождеством имен послов на «предварительных» переговорах («Карл, Фарлоф, Велмуд, Рулав, Стемид») и в расширенном составе — в преамбуле договора 6420/912 г. («Карлы30, Инегелдъ, Фарлоф, Веремудъ, Рулавъ, Гуды, Руалдъ, Карнъ, Фрелавъ, Рюаръ, Актеву, Труанъ, Лидульфостъ, Стемиръ»), что вместе с наблюдениями над статьями «договора 907 г.»31 делает проблематичным их проведение в 907 г. и, наоборот, позволяет думать, что они непосредственно предшествовали подписанию договора 6420/912 г.

Такое предположение не противоречит относительной хронологии, содержащейся в тексте ПВЛ. Так, из ст. 6415/907 г. можно видеть, что послы Олега вели переговоры с «Леоном и Александром», т.е. с императором Львом VI и его братом. Лев VI умер 11 мая 912 г., но еще в 911 г. сделал своим соправителем Александра, а 9 июня 911г. венчал на царство и своего пятилетнего сына, будущего Константина VII Порфирогенита. Соответственно, договор греков с «русами» 2 сентября 911 г. был заключен уже от лица трех соправителей — Льва, Александра и Константина. Всё это убеждает, что появление Олега под стенами византийской столицы произошло летом 911 г., поскольку отсутствие имени малолетнего Константина в предварительных переговорах («равно другаго свещания, бывшаго при техъ же ца-

___________________

29 Святский Д. Астрономические явления в русских летописях с научно-критической точки зрения. Пг., 1915, с. 127-129.

30 В свое время чешский филолог Я.К.Эрбен предложил открывающую этот перечень лексему "карл/карлы" считать не личным именем, а шведским (др.-германским) существительным мн. числа "karli", т.е. 'мужи', что, возможно, имеет смысл (Эрбен Я.К. Объяснение и исправление некоторых темных и испорченных мест древнейшей русской летописи. // Сборник статей, читанных в ОРЯС ИАН, т. VII, № 5. СПб., 1870, с. 6).

31 См. по этому поводу: [Лихачев Д.С.] Комментарии. Повесть временных лет, ч. 2. Приложения. М.-Л., 1950, с. 266-268; Левченко М.В. Очерки..., с. 100-125; Сахаров А.Н. Дипломатия древней Руси..., с. 83-146; онже. Страницы русской дипломатии начала X в. // Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978, с. 267-281.


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________183

рихъ, Лва и Александра») не является препятствием, чтобы признать возможность их проведения не только до венчания Константина, но и после, поскольку они были предварительными, и Константину, даже в качестве номинального соправителя, не было необходимости на них присутствовать.

Из этого следует, что приход Олега с флотом на Босфор должен был произойти не позднее конца июля или начала августа 911г., вскоре после случившегося в то же лето конфликта в Константинополе. Соответственно, и результативность переговоров в значительной степени была обусловлена не столько талантами послов Олега, сколько оперативными действиями и последующим военным присутствием «руси», всё это время простоявшей под стенами византийской столицы и снявшей осаду лишь после подписания договора. Отсюда и предупредительность имперской администрации, и полномасштабная «культурная программа» для послов Олега с осмотром городских святынь, проведенная по указанию царствующего императора, каким являлся именно Лев VI, чья инициатива была совершенно правильно отмечена в рассказе. Такой осмотр предусматривался посольским церемониалом и должен был быть отмечен в описании церемонии ратификации договора, поскольку процесс переговоров, приемы посольств и выплата им денежного довольствия фиксировались чиновниками имперской канцелярии. Из этого можно заключить, что в повествование об Олеге, которым воспользовался «краевед», наряду с текстом договора были включены выдержки из отчета о приеме русских послов, подобно тем, которые содержит трактат Константина Порфирогенита «О церемониях».

Что же касается традиционной хронологии событий, «растянутой» при хронометрировании ПВЛ, можно полагать, что косвенной причиной такого построения послужил 8-й фрагмент, оказавшийся не на своем месте еще до внесения сплошной «сетки лет», поскольку следом за ним идет не описание триумфального возвращения Олега, а рассказ об обстоятельствах его смерти, что привело к ошибке в исчислении дат и последовательности событий.

Причины такого расчленения изначально единого текста в свое время объяснил А.Г.Кузьмин, обративший внимание на фразу в рассказе о смерти Олега «и пришедшю ему къ Киеву, и пребысть 4 лета, на 5 лето помяну конь свой, от него же бяху рекъли волъстви умрети Ольгови» [Ип., 29], которая должна была открывать весь этот эпизод. Однако теперь ей предшествовало объяснение о предсказании волхвов, которое случилось «преже». На этом основании историк предположил, что первона-


184__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

чально смерть Олега была указана по возвращении его из похода 907 г., и лишь потом, когда «позднейший летописец получил в руки подлинный текст договора», ему пришлось примирять текст сказания об Олеге с датой договора. «Летописец сохранил старый текст сказания, но вставкой подлинного договора оторвал окончание статьи от ее начала. Так получилось два договора и хронологическое расхождение в пять лет» 32.

На мой взгляд, ситуацию можно объяснить проще, поскольку в тексте прямо сказано, что предсказание Олегу смерти от коня было сделано волхвом «за несколько лет до похода на греков», после которого Олег прожил еще четыре с лишним года. Последнее обстоятельство отмечено и в тексте ПВЛ фразой, долженствующей следовать за описанием возвращения Олега в Киев: «и живяше Олегъ, миръ имея къ всемъ странамъ, княжа в Киеве» [Ип., 28]. Однако, вместо того, чтобы соединить поход и договор воедино, а затем отсчитать еще четыре лета на пятое, т.е. на начало сентябрьского 6424 года, что указывает на осень 915г. как реальную (по легенде) дату смерти Олега33, «хронометрист» повел отсчет назад, разорвал текст «пустыми годами», тем самым отнеся дату похода на 907 г. и отделив от него собственно текст договора. Удревнение (911 вместо 912 г.) получила и комета Галлея, поскольку, по мнению того же редактора, она должна была не сопутствовать, а предвещать смерть русского князя. Умер ли Олег действительно в 915 г., или нет, мы остаемся в неведении, поскольку собственно рассказ об Олеге заканчивается словами «и с того разболевся и умьре» [Ип., 29]; во всяком случае сейчас можно утверждать, что в 912 г. он не должен был умереть34. Всё последующее — о «великом плаче людей» и о его погребении на Щековице, где «есть же могила его и до сего дни» — также принадлежит «краеведу-киевлянину», тогда как краевед новгородский уже во второй половине XIII в. сообщал о могиле Олега в Ладоге и даже «за морем» [НПЛ, 109].

Но прежде чем перейти к легенде о смерти Олега и попытаться идентифицировать его личность, посмотрим, что в этом плане может дать заключенный им с греками договор.

___________________

32 Кузьмин А.Г. Русские летописи как источник по истории Древней Руси. Рязань, 1969, с. 83; он же. Начальные этапы древнерусского летописания. М., 1977, с. 264-265.

33 По расчету Б.А.Рыбакова - в 916 г. (Рыбаков Б.А. Древняя Русь..., с.179).

34 Как я покажу далее, не исключена возможность, что героем сюжета предсказанной смерти от коня первоначально был Свенельд, многие черты и действия которого были усвоены Олегу; в таком случае мы действительно ничего не знаем о смерти Олега.


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________185

Сохранившийся в болгарском переводе, выправленном русским справщиком 35, текст договора 6420/912 г. неоднократно привлекался историками и юристами в качестве источника сведений складывающихся отношений между Византией и РусьюЗб и, если судить по упрекам, адресованным византийским императором Цимисхием Святославу, что его отец, Игорь, «презрел клятвенный договор» 37, т.е. договор 6420/912 г., последний соблюдался обеими сторонами без нареканий на протяжении чуть ли не тридцати лет. Сейчас можно считать доказанным, что из его текста были изъяты пункты, составившие так называемый «договор 907 г.». Это подтверждается как анализом отсутствующих в тексте статей в сравнении с договором Игоря, так и перенесенного в ст. 6415/907 г. ПВЛ описания его ратификации, заключавшейся в процедуре крестоцелования византийских императоров-соправителей, с одной стороны, и клятвы Олега и его мужей «по рускому закону» оружием своим, Перуном и Волосом.

Статьи договора 6420/912 г. можно считать достаточно хорошо изученными, хотя их толкование в ряде случаев (напр., об «отмене берегового права» 38, поскольку речь идет совсем о другом), как мне представляется, требует пересмотра. Вместе с тем, в его тексте содержится свидетельство, до сих пор не учтенное исследователями в их попытках приподнять завесу тайны над личностью самого Олега.

Речь идет о титуле "светлый князь" ("свет-малик" как 'царь славян' арабских источников 39) и обозначения Олега в тексте договора словами "наша светлость", что оказывается экстраординарным явлением не только для истории древней Руси, но и всей средневековой России до Петра I, который ввел в употребление западноевропейскую титулатуру для аристократии40. В средневековой Германии титул "светлость" (serenissimus) означал владетельных князей, и в случае с Олегом служит неопровержимым свидетельством его принадлежности к высшим кру-

___________________

35 Обнорский С.П. Язык договоров русских с греками. // Обнорский С.П. Избранные работы по русскому языку. М., 1960, с. 119-120. 36 Сахаров А.Н. Дипломатия древней Руси..., с. 148-180.

37Лев Диакон. История. М., 1988, с. 57.

38 Хачатуров Р.Л. Мирные договоры Руси с Византией. М., 1988, с.103-104.

39 См. попытки истолкования: Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе, т. II. М., 1967, с. 134-135.

40 Карпович Е.Л. Родовые прозвания и титулы в России и слияние иноземцев с русскими. СПб., 1886, с. 15-26; Шепелев Л.Е. Отмененные историей. Чины, звания и титулы в Российской империи. Л., 1977, с. 107.


186__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

гам собственно европейской аристократии, поскольку на севере Европы (Дания, Норвегия, Швеция) в то время титулы, как таковые, отсутствовали вообще.

Между тем, именно в этих вопросах греки были особенно щепетильны и неуступчивы, соглашаясь на то или иное титулование противной стороны лишь по предоставлению бесспорных доказательств правомочности таких притязаний, поскольку в истории собственной иерархии Византии схожий титул - "сиятельный" (illustris) употреблялся при Константине Великом только по отношению к высшим придворным чинам. Поэтому вряд ли случаен тот факт, что если «светлые князья» проходят через весь договор 6420/912 г., в договоре 6453/945 г. исследователь не обнаруживает этого титула, как если бы эти соглашения были заключены Византией с представителями государственных объектов разного ранга или вообще с разными государствами41.

Беспримерный в русской истории титул Олега естественно затрагивает вопрос о местонахождении той «Руской земли», которую он представлял вместе со своим окружением, однако об этом его договор ничего не сообщает. «Руская земля» только противопоставлена «земле Грецькы» в качестве территории, подвластной руси, откуда в Византию приходят наемники и люди, «работающие... у христьяньского царя» [Ип., 27], причем, как можно заключить из текста, эта «руская земля» нигде не соприкасается с «греческой землей», между ними лежат «земли чюжи» («Аще вывержена лодья будет ветромъ великомъ на землю чюжю, и обрящються тамо иже от нас руси» [Ип., 26]), но кто на этих землях обитает, остается неизвестным.

«Привязка» Олега к Рюрику/Рорику, как я показал ранее, выводит нас из Поднепровья на территорию Центральной Европы, в Подунавье и на Балканы, где отмечены те же топонимы и этнонимы — "смоляне", "древане", "словене", — племена которых последовательно воюет Олег. В этой ситуации к месту оказывается и вставка об уграх, шедших «мимо Киева горою», т.е. берегом, что невозможно представить из положения Киева на Днепре, однако хорошо согласуется с топографией Киева на Дунае, а также рассуждение о словенской грамоте и ситуации в Подунавье после появления там Олега, пришедшего с севера. Если же под Новгородом, откуда пришел Олег, следует понимать Мекленбург, «племянником Рюрика» мог стать любой, да-

___________________

41 Ср.: Сахаров А.Н. Дипломатия Древней Руси..., с. 178, где автор распространяет этот титул на всех русских правителей того времени, что не соответствует действительности.


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________187

же весьма отдаленный его родственник, в том числе и по линии Гостомысла. Вместе с тем, следует помнить, что на среднем течении Дуная, выше нынешнего Будапешта, уже в середине IX в. существовал Новград (совр. Ноград), тогда как Чернигов (о котором, к слову сказать, не упоминает история Олега) в это же время существует на среднем течении Тиссы (совр. Чонград)42.

Более того, как показывает уже «баварский географ», начиная с середины IX в. на всем пространстве левобережья Среднего и Нижнего Подунавья наблюдается широкое распространение славяно-русского населения до Карпат включительно, где до наших дней продолжает бытовать этноним русин/русины, впервые зафиксированный в договоре 6420/912 г. Именно на этой территории Подунавья исследователь обнаруживает названия древних городов, дублирующие известные нам на территории Восточной Европы (Новгород, Гюргев, Чернигов и др.)43. На эту территорию указывает маршрут Олега вниз по Дунаю/Днепру, его европейский титул, четко зафиксированное в договоре отсутствие непосредственных границ между Византией и Русью, а вместе с тем и отсутствие у Руси морского побережья, возле которого могло иметь место кораблекрушение судов той и другой стороны («аще вывержена лодья будет ветромъ великом на землю чюжю и обрящються тамо иже от руси...» [Ип., 26]).

Но вернемся к легенде о смерти Олега.

Рассказ о змее, выползшей из черепа его любимого коня, который должен был стать причиной смерти Олега, оставляет читателя в неведении, когда и при каких обстоятельствах князь вопрошал «волъхвовъ» о своей судьбе и получил двусмысленное предзнаменование. Между тем, последнее оказывается ключевым моментом в его истории, поскольку, если «краевед-киевлянин» сообщает, что Олега «погребоша на горе, иже глаголеться Щековица; есть же могила его до сего дни, словеть могила Ольго-ва» [Ип., 29], то его новгородский коллега XV в.сообщал, что могилу Олега показывают в Ладоге, где того «уклюну змея в ногу, и с того умре» [НПЛ, 109]. Однако самое примечательное, что, по сведениям новгородца, Олег шел из Киева через Новгород и Ладогу «за море». Так впервые в русском летописании обнаруживается след двойника Олега по обстоятельствам предсказан-

___________________

42 Коледаров П. Политическая география на средновековната Българска Държава. Първа част: от 681 до 1018 г. София, 1979, с.20, карта 6.

43 Коледаров П. Политическая география...; Кузев А., Гюзелев В. Български средновековни градове и крепости, т. 1. Градове и крепости по Дунав и Черноморе. Варна, 1981.


188__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ной смерти - некоего халогаландца Одда, историю которого рассказывает Орварроддсага, впервые на русском языке в извлечениях и пересказах обнародованная К.Ф.Тиандером44.

В отличие от Олега, происхождение, место рождения, юные годы, а также время, место и обстоятельства смерти Одда, которого хронист Адам Бременский называет «Одд Путешественник», хорошо известны и сохранялись в памяти жителей Сокндале еще в конце XVII в.45 Его отец был богатым бондом с острова Рафниста (ныне Рамстад) у побережья Халогаланда на севере Норвегии, но сам Одд родился на юге, в Беруриоде (ныне Берлиуд в Сокндале, округ Едерен) между Экерсундом и Ста-вангером, и там же вырос у местного бонда Ингиальда, который взял его на воспитание. Сын Ингиальда, Асмунд, стал побратимом Одда и его спутником в странствиях. Когда Одду исполнилось двенадцать лет, приглашенная на праздник прорицательница предсказала, что он объедет много стран, станет знатным и знаменитым, но умрет здесь, в Беруриоде, от своего любимого коня Факси. Поэтому на следующее утро Одд с Асмундом убили Факси, а труп утопили в болоте, после чего отправились искать счастья на стороне46.

После столь конкретной, исторически и топографически достоверной части, сага нанизывает фантастические истории о приключениях Одца, которые завершаются в Хуналанде, «стране гуннов», которую одни исследователи отождествляют с Венгрией, другие - с Болгарией или современной Румынией, т.е. с Подунавьем, а третьи — с днепровской Русью. Женившись на дочери местного короля, которую сага именует Silkisif — 'шелковая дева', Одд становится принцем-регентом, и у него рождаются дети — Геррауд и Асмунд. Под старость Одду понадобилось съездить на остров Рафниста, чтобы привести в порядок наследственные дела. С этого момента сага становится снова точной и реалистической, рассказывая, что на обратном пути, проплывая мимо Беруриода, Одд захотел посмотреть на места, где прошли его детство и юность. Он провел своих спутников по прибрежным холмам, показал, где стояла усадьба его приемного отца, рассказал о том, как его испугала прорицательница и, заканчивая прогулку, обратился к спутникам со словами: «Отправимся снова в путь, здесь уже нечего смотреть. Я ушел от судьбы, и мой труп уже не сожгут в Беруриоде». Они направились к кораблям,

___________________

44 Тиандер К. Ф. Поездки скандинавов в Белое море. СПб., 1906.

45 Там же, с. 244.

46Тамже,с. 113-115, 206-211


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________189

но по дороге Одд обо что-то споткнулся. Пошевелив в песке копьем, он обнаружил конский череп, из которого выскользнула змея и ужалила его в ногу под щиколотку. Тотчас нога стала пухнуть и болеть. На берегу Одд понял, что умирает. Он приказал приготовить себе могилу в таком месте, «откуда он мог бы слышать шум поля, прибой моря и крик петуха». И пока ее рыли и складывали камни, он слагал песнь о своей жизни и в заключение попросил передать привет его детям и любимой жене 47. Произошло это в 988 г. - на четвертый год правления Олава Трюггвасона и за год до принятия христианства жителями Халогаланда 48.

Поразительное совпадение обстоятельств смерти Олега и Одда, соответствие новгородской летописи и саги в указании на место происшествия («за морем») не прошли мимо внимания историков и литературоведов. Одни считали, что сказители саг, знакомые с русскими летописями, заимствовали сюжет, который произрос на русской почве и является несомненным историческим фактом 49; другие полагали здесь обратное заимствование 50. Существует и третья точка зрения, согласно которой в обоих случаях использован широко распространенный фольклорный сюжет, известный у разных народов, однако не в такой тождественной конкретике. Он обусловлен двумя моментами — попыткой избежать судьбы и смертью от «мертвой кости», активную функцию которой выполняет змея, как посланница судьбы и потустороннего мира, что и принял за основу в своих построениях Б.А.Рыбаков51.

Так получается, что исследователь имеет здесь дело с тремя неизвестными: Олегом, вроде бы умершим в 915 г., который в реальности вряд ли имел какое-либо отношение к Киеву на Днепре, Оддом, о котором известно только, что он умер от укуса змеи в Беруриоде в 988 г., и легендой, которая связывает их между собой, соблазняя возможностью идентифицировать князя, штурмовавшего твердыни Константинополя с помощью кораблей на колесах (то же самое Саксон Грамматик рассказывал о короле Регнере52) и удачливого принца-консорта из Халогаланда, к концу жизни сделавшегося «русином». Как показывают даты их смерти, сделать это очень трудно, если не предположить,

___________________

47 Там же, с. 219-221.

48 Там же, с. 265.

49 Там же, с. 242-243.

50 Лященко А.И. Летописные сказания..., с. 279-280.

51 Рыбаков Б.А. Древняя Русь..., с. 179.

52 Лященко А.И. Летописные сказания..., с. 283.


190__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

что рассказ об Одде и его смерти оказался занесен на Русь «варягами» к началу XII в.53 и был использован сначала «краеведом-киевлянином», а значительно позднее — и новгородцем. Более того. Если вспомнить о безусловном интересе именно «краеведа-киевлянина» к различным чудесам, знамениям, волшбе и бесам, описание которых всегда сопровождается у него научными комментариями, в том числе и текстами из Амартола (ст. 6527/1019, 6573/1065, 6579/1071, 6601/1093, 6618/1110 гг.), то история Олега/Одда, удачливого воина, политика и дипломата, не знавшего поражений, не могла миновать его внимания и в этом плане просто требовала коррекции с точки зрения неотвратимости языческой судьбы и христианской морали, наиболее точно сформулированной Бояном и дошедшей до нас в тексте «Слова о полку Игореве»: «ни хытру, ни горазду <...> суда Божия не минути».

Другая попытка идентифицировать личность исторического Олега была предпринята после того, как в научный оборот вошел так называемый Кембриджский документ, в котором упоминается «царь русов Х-л-г-у», по наущению византийского императора Романа I Лакапина захвативший некий хазарский город, после чего он был принужден хазарами повернуть оружие против Византии, потерпел поражение на море под стенами Константинополя (что очень похоже на поход Игоря в 941 г.) и бежал с войском в некое место П-р-с, где и погиб, тогда как остальные русы попали под власть хазар. Естественно, что с момента опубликования этого папируса54 и до настоящего времени не прекращаются попытки истолковать имя "Х-л-г-у" как Helgi, т.е. скандинавскую форму имени "Олег", хотя уже П.К.Коковцов видел в этом документе только литературное сочинение, весьма произвольно интерпретирующее разновременные исторические факты55, далеко отстоящие по времени от договора 6420/912 г. — единственного документа, определяющего время жизни Олега.

___________________

53 Сагу об Одде Е.А.Рыдзевская относила ко второй половине XIII в, указывая, что древнейший из ее сохранившихся списков датируется первой половиной XIV в. (Рыдзевская Е.А. К вопросу об устных преданиях в составе древнейшей русской летописи. // Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия в IX-XIV вв. М., 1978, с. 190).

54 Пархоменко В.А. К вопросу о хронологии и обстоятельствах жизни летописного Олега. // ИОРЯС, т. XIX, кн. 1., СПб., 1914, с. 220-236.

55 Коковцов В.К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932, с. 117-123; Машин В. Хельгу хазарского документа. // Slavia, XV. Praha, 1937, S.191-200.


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________191

Третьей и, вероятно, столь же бесперспективной можно считать попытку идентификации личности Олега не через скандинавское Helgi ('святой'), что звучит достаточно странно для язычника, а через тюркскую (древнеболгарскую) лексему "олгу" - 'великий', зафиксированную в ряде пограничных надписей Первого Болгарского царства эпохи царя Симеона, где, наряду с именем болгарского царя, упомянут «Феодор, олгу тракан» т.е. 'великий правитель'56. Впервые на эту надпись обратил внимание Ф.И.Успенский57, позднее ее использовал французский византинист А.Грегуар, отрицавший поход 907 г. и предположивший «эпиграфическое» происхождение всего повествования об Олеге, как никогда не существовавшем князе58.

Полагая соображения А.Грегуара «фантастическими», А.Г.Кузьмин, тем не менее, осторожно предположил, что в именах первых русских князей могла отразиться их титулатура. В таком случае имя второго по счету русского князя «Олег» могло означать титул «великий» 59. Однако такое предположение вряд ли применимо к юридическому документу, в котором имя Олега сопровождается вполне определенным титулом. Что же до попытки представить его вассалом болгарского царя Симеона 60, то, при всей соблазнительности такой комбинации, в письменных источниках той поры отсутствуют факты, подтверждающие связь росов/русов с Первым Болгарским царством, поскольку все известные конфликты росов с греками не совпадают по времени с греко-болгарскими войнами, а греческие источники ни разу не говорят о выступлениях росов/русов в качестве союзников болгар.

___________________

56 Надпись воспроизведена: Займов И. Битолски надпис на Иван Владислав самодържец български. Старобългарски паметник от 1015-1016 година. София, 1970. Приложение, тб. 10: Надпись 904 года, найденная в окрестностях д. Нарыш, Солунской обл., для обозначения границы между болгарами и греками. Подробнее об анализе этой надписи см.: Андреев И. Нарышская надпись князя Симеона и административное устройство Болгарского государства в конце IX и начале X в. // Etudes Balkaniques, № 3. Sofia, 1978, с. 121-131.

57 Успенский Ф. Две исторические надписи. // Известия Русского археологического института в Константинополе, т. III. София, 1898, с. 180-194.

58 Левченко М.В. Очерки..., с. 109.

59 Кузьмин А.Г. «Слово о полку Игореве» о начале Русской земли. // ВИ, 1969, № 5, с. 60.

60 Более правдоподобно было бы выводить форму "Олг" из «б[олг]ар», в результате усвоения «князю русов» договора, заключенного с греками Симеоном, что, в свою очередь, могло объяснить наличие неподобающего для X в. титула «великого князя», используемого в этом значении не ранее конца XII в., однако никаких оснований для этого у нас нет.


192__________________________________________________ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

Приведенными сведениями исчерпывается вся информация об Олеге, которую сохранил текст ПВЛ. Всё остальное, что можно почерпнуть из текста договора 6420/912 г., касается больше «руси», чем личности ее князя, и будет рассмотрено позднее в связи с вопросом о топологии руси/Руси. Единственное, что можно добавить сейчас, хотя это относится не столько к фактам, сколько к области предположений, пусть даже весьма продуктивных, это указания А.Г.Кузьмина, который следует здесь за Ф.Л.Морошкиным б1, на различные «островки руси» в Подунавье и в Европе вообще, в том числе называя «Велемира, князя русского», упомянутого в «уставе» турниров в Магдебурге в первой половине X в.62

Итак, остается констатировать, что «русский князь Олег» ПВЛ в исторической реальности, скорее всего, не имел никакого отношения ни к Рюрику, ни к Игорю, с которыми его связало искусственное построение древнерусского книжника. Более того, анализ имеющихся сведений заставляет считать его лицом посторонним для собственно русской истории (если понимать под ней историю государственных образований в Среднем Поднепровье с центром в Киеве и новгородских земель с Новгородом на Волхове), куда он попал исключительно благодаря сохранившемуся тексту договора 6420/912 г. и протоколу о ходе переговоров. Такая чужеродность Олега роду русских князей проявляется в списках ПВЛ также неустойчивостью усвоения ему социального статуса («князь», «воевода») и родственных отношений с Рюриком и Игорем («родственник», «племянник», «уй», чужой человек), а равным образом, полной неизвестностью о его реальной судьбе, времени и месте смерти.

Вместе с тем, титулатура Олега, указывающая на его европейские корни, использование русского языка его сподвижниками, носящими германоязычные имена, первые сведения о кодификации руского права («Закон руский»), которое можно рассматривать в качестве прямого предшественника Правды Руской 63, тесные контакты «русинов» с византийским обществом, в котором они живут, работают, торгуют, выступают в качестве наемников, делают в высшей степени интересными и пер-

___________________

61 Морошкин Ф.Л. Историко-критические исследования о руссах и славянах. СПб., 1842.

62 Кузьмин А.Г. «Варяги» и «Русь» на Балтийском море. // ВИ, 1970, N 10, с. 45; он же. Об этнической природе варягов. // ВИ, 1974, № 11, с. 54-83; он же. Западные традиции в русском христианстве. // Введение христианства на РУСИ. М., 1988, с. 21-54.

63 Свердлов М.Б. От Закона Русского к Русской Правде. М., 1988, с. 8-9.


КНЯЗЬ ОЛЕГ И ЕГО ЭКСПЕДИЦИЯ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ__________________________________________________193

спективными поиски «Олеговой Руси» и ее места в системе европейских государств первой четверти X в., а равным образом и на пространстве «черноморской Руси», как я покажу далее, тесно связанной с Приднепровской Русью, поскольку при всей, казалось бы, чужеродности Олега киевской династии (Игорь, Ольга, Святослав), имя "Олег" не только перекликается с именем "Ольга", но его носит уже один из трех сыновей Святослава, а в последующем оно неизменно присутствует в составе княжеского ономастикона на протяжении последующих четырех с половиной столетий.




[ ОГЛАВЛЕНИЕ ]           [ Quo vadimus? ]
[ "Повесть временных лет" как исторический источник ] [ Исследования и статьи ]

[ список сокращений ] [ указатель личных имен ] [ указатель географических названий ]
[ форум ]
[ Предпосылки и принципы с.13-20 ] [ «Новгородец Василий» и третья редакция ПВЛ с.21-29 ] [ Краевед-киевлянин в ПВЛ с.30-75 ] [ Лексема "варяги" в контексте ПВЛ с.76-95 ] [ Словене, поляне, русь и деревляне с.96-115 ] [ Путь «из варяг в греки» и легенда об апостоле Андрее с.116-147 ] [ Рюрик/Рорик/Рерик с.148-169 ] [ Князь Олег и его экспедиция в Константинополь с.170-193 ] [ «Старый» Игорь, Ольга, Святослав и Свенельд с.194-333 ] [ Ярополк и Владимир, Святополк и Ярослав с.234-270 ] [ Святополк и легенда о Борисе и Глебе с.271-296 ] [ Серебро Святополка с.297-311 ] [ Топология Руси и проблема Тмутороканя с.312-346 ] [ Структура и хронология текста ПВЛ с.347-374 ] [ Итоги и перспективы с.375-386 ]



Используются технологии uCoz